Өзелгән өмид

Күз карашымда хәзер үзгәрде әшьялар төсе;
Сизлә: үтте яшь вакытлар, җитте гомрем яртысы.

Күз тегеп баксам әгәр дә тормышымның күгенә,
Яшь һилал урынында анда тулган айның яктысы.

Нинди дәрт берлән каләм сызсам да кәгазь өстенә,
Очмый әүвәлге җүләр, саф, яшь мәхәббәт чаткысы.

И мөкаддәс моңлы сазым! Уйнадың син ник бик аз?
Син сынасың, мин сүнәмен, айрылабыз ахрысы!

Очты дөнья читлегеннән тарсынып күңлем кошы,
Шат яратса да, җиһанга ят яраткан Раббысы.

Күпме моңлансам кунып милли агачлар өстенә,
Барсы корган — бер генә юк җанлысы, яфраклысы.

Булмадың, алтын ярым — салкын ярым, син дә минем
Бер тәбәссем берлә дә тормыш юлым яктырткычы!

Күз яшең дә кипмичә егълап вафат булган әни!
Гаиләсенә җиһанның ник китердең ят кеше?!

Үпкәнеңнән бирле, әнкәй, иң ахыргы кәррә син,
Һәр ишектән сөрде угълыңны мәхәббәт сакчысы.

Бар күңелләрдән җылы, йомшак синең кабрең ташы, —
Шунда тамсын күз яшемнең иң ачы һәм татлысы!

Әшьялар — әйберләр.  
Һилал — яңа туган ай.
Тәбәссем — елмаю.
Кәррә — тапкыр.
(«Өзелгән өмид». «Вакыт»ның 1910 елгы 29 ноябрь (700нче) санында «Г.Тукаев» имзасы белән басылган. Текст «Күңел җимешләре»ннән (1911) алынган.
Тукай, «...менә шушылай дип бер шигырьчек яза башладым» дип, «Өзелгән өмид»нең баштагы 6 юлын С.Сүнчәләйгә 1910 елның 9 ноябрендә язган хатына теркәп җибәрә. Икенче хатында исә (1910 ел, 4 декабрь) «Минем синең хатың эчеңә язып җибәргән күңелсез шигыремнең ахырлары да «Вакыт»ның бәйрәм нумерында басылып чыкты» дип хәбәр итә. Шулай итеп, шигырь 9 ноябрьгә үк инде яртылаш язылган була. Бу шигырь 1914 елда ук русчага да тәрҗемә ителеп басыла.
(Чыганак: Әсәрләр: 6 томда/Габдулла Тукай. – Академик басма. 2 т.: шигъри әсәрләр (1909-1913)/ төз., текст., иск. һәм аңл. әзерл. З.Р.Шәйхелисламов, Г.А.Хөснетдинова, Э.М.Галимҗанова, З.З.Рәмиев. – Казан: Татар. кит. нәшр., 2011. – 384 б.)).

Перевод стихотворения Габдуллы Тукая «Өзелгән өмид» (1910) на русский язык:

Габдулла Тукай. Разбитая надежда (Перевод Анны Ахматовой)

Я теперь цвета предметов по-иному видеть стал,
Где ты, жизни половина? Юности цветок увял.

Если я теперь на небо жизни горестной смотрю,
Больше месяца не вижу, светит полная луна.

И с каким бы я порывом ни водил пером теперь,
Искры страсти не сверкают, и душа не зажжена.

Саз мой нежный и печальный, слишком мало ты звучал.
Гасну я, и ты стареешь… Как расстаться мне с тобой?

В клетке мира было тесно птице сердца моего;
Создал бог ее веселой, но мирской тщете чужой.

Сколько я ни тосковал бы в рощах родины моей,
Все деревья там увяли, жизни в них нельзя вдохнуть.

И ее, мою подругу, холод смерти погубил,
Ту, которая улыбкой освещала жизни путь:

Мать моя лежит в могиле. О страдалица моя,
Миру чуждому зачем ты человека родила?

С той поры, как мы расстались, стража грозная любви
Сына твоего от двери каждой яростно гнала.

Всех сердец теплей и мягче надмогильный камень твой.
Самой сладостной и горькой омочу его слезой.

(Из сборника: Тукай Г. Избранное: Стихи и поэмы/Габдулла Тукай; Сост. Г.М.Хасанова, С.В.Малышев. – Казань: Татар. кн. изд–во, – 2006. – 192  с.).

Перевод стихотворения Габдуллы Тукая «Өзелгән өмид» (1910) на русский язык:

Габдулла Тукай. Утраченная надежда (Перевод Равиля Бухараева)

(Тафтиляу)

Краски яркие поблёкли, мир я вижу без прикрас:
вот и жизни середина — вот и юность пронеслась.

Подниму ли взор на небо — среди звёзд в тиши ночной
вместо месяца сияет полная луна сейчас.

Прикоснусь пером к бумаге — только зря взметнусь душой,
искрами безумной страсти стих не брызнет в этот раз.

Саз мой чудный, что же рано смолк священный голос твой?
Разлучаемся в печали, ты — разбился, я — угас…

Улетел из клетки мира птицей дух пленённый мой.
Вместе с радостью и горе сотворил Господь для нас.

Не дадут душе приюта рощи родины больной;
все деревья облетели, до земли главой клонясь…

Озарившая улыбкой мой начальный путь земной,
мне отрадой ты не стала, скоро с миром разлучась.

Умерев в рыданьях, мама, не осталась ты со мной,
в мир чужого всем ребёнка приведя в недобрый час.

Ты одна и утешала — ласки я не знал другой;
страж любви меня жестоко отовсюду гнал, сердясь.

И на твой могильный камень, что теплей души любой,
Боль моя слезой горчайшей и сладчайшей пролилась.

Перевод стихотворения Габдуллы Тукая «Өзелгән өмид» (1910) на русский язык:

Габдулла Тукай. Разбитые надежды (Перевод Венеры Думаевой-Валиевой)

Я на мир гляжу глазами, словно новыми, иными.
Изменился цвет явлений, жизнь достигла середины.

И на небе моей жизни уж не месяц шаловливый,
Полнолунья свет холодный над собою вижу ныне.

И с готовностью какою б за перо теперь ни взялся,
Искр беспечности весёлой нет сегодня и в помине.

Саз мой звучный, саз священный! Что ж играл ты так недолго?
Ты умолкнешь, я угасну, уж не свидимся отныне.

Дух мой птицею взметнулся из железной клетки жизни,
Дал Аллах узнать мне радость, да не выдалась судьбина.

Мне бы петь, подобно птице, на ветвях дерев родимых,
Но увы! Засохли ветви, нету жизни ни в единой.

И тебя, моей любимой, так и не было со мною,
Чья улыбка осветила б путь мой в чёрную годину.

Мать несчастную навеки слёзы горькие сгубили,
Ах, зачем было родиться, если жизнь мне, как чужбина!

С той поры, как на прощанье мать меня поцеловала,
Гнали прочь от каждой двери и порога её сына.

Всех теплей и мягче камень, мама, на твоей могиле,
Самой сладостной слезою омочу его обильно.

(Из сборника: Избранное/Габдулла Тукай; Перевод с татарского В.С.Думаевой-Валиевой. — Казань: Магариф, 2006. — 239 с.).