Көтмәгәндә
Габдулла Тукай (1912)
Кар-томаннан көтмәгәндә килде чыкты Шүрәлем.
Дәшмимен. Тып-тын торам. Нишләр икән, дим, күрәлем.
Иң элек төртте озын бармакларны ул бүркемә;
Бармагы үтми аның, күрде, башымның күркенә.
Сузды шуннан соң кулын, биттән минем эзләп кытык;
Кайда ул көлмәк, кытыкланмак миңа — йөзләр чытык.
Муйныма сузды, кытыклармын дип, ул тырнакларын;
Мин шарыф берлән аны куйган идем чорнап калын.
Белде капшап соңра инде арканың да ул хәлен;
Җәйге күк күлмәк түгел шул: үтми бармак — тун калын.
Бик кирәкле эш кеби күкрәкләремне капшады:
Ул кытык эзләп маташты; булмагачтын — ташлады.
Мин бөтенләй бер кәбестә: бар кием ун кат минем,
Бу киемнәр йөклеген икърар итәрлек ат минем.
Ул, алып кулларны күкрәктән, минем билдән тота;
Һич тә бер шәйтан чишалмаслык минем билдә пута.
Ул, табан астын кытыклыйм дип, аякка кул ата;
Бармагын сизми аның, әлбәттә, җансыз ул ката.
— Әмма бәйләнчек тә син урманда, кырда, Шүрәле!
Йөрмә монда булмаганга, бар, эшеңне күр әле!
Син түгел, тәнгә тиялми китте инде күп суык,
Төлке эчле тун җибәрде күп суыкларны куып.
Кертмәгәч тәнгә, суык абзаң миңа дошман әле,
Миннән үч алмак өчен эшкә буран кушкан әле.
Шул сүземнән соң томанга батты, гаиб булды ул,
«Чи-и-и!» итеп бер әллә кайда, бик еракта көлде ул.
Ул көлә, һәм көлке эзләүдә үтә кич, иртәсе;
Кем кыеп әйтсен аңар сүз, ул — табигать иркәсе!
Икърар итәрлек ат — ат та сизәрлек.
Гаиб булу — күздән югалу.
(«Көтмәгәндә». — «Җан азыклары»нда (1912) басылган. Текст шуннан алынган. Шигырь «мин» белән шартлы мифик затның үзара әңгәмәсенә корылган. Сөйләшү дусларча бара. «Мин» әңгәмәдәшенә, үз итеп, хәтта «Шүрәлем» дип тә дәшә. Ул явыз, мәкерле зат рәвешендә күзалланмый. Шагыйрь аны «табигать иркәсе» дип әйтә.
(Чыганак: Әсәрләр: 6 томда/Габдулла Тукай. – Академик басма. 2 т.: шигъри әсәрләр (1909-1913)/ төз., текст., иск. һәм аңл. әзерл. З.Р.Шәйхелисламов, Г.А.Хөснетдинова, Э.М.Галимҗанова, З.З.Рәмиев. – Казан: Татар. кит. нәшр., 2011. – 384 б.)).
Перевод стихотворения Габдуллы Тукая «Көтмәгәндә» (1912) на русский язык:
Габдулла Тукай. Неожиданно (Перевод Рувима Морана)
Неожиданно в тумане появился Шурале.
Я молчу. Посмотрим, что он станет делать в снежной мгле?
Вот он в шапку меховую ткнулся пальцами сперва,
Но, укрытая надежно, недоступна голова.
По щеке, щекотки ради, потрепал меня потом —
Только где уж мне смеяться, больно мрачен я лицом!
Протянул он когти к шее — я и тут неуязвим:
Я закутал потеплее шею шарфом шерстяным.
Спину он мою пощупал — нет, задача не проста:
Тут не летняя рубашка, туба теплая толста.
Будто занят важным делом, долго шарил по груди:
Нет ни щелки для щекотки, сколько лапой ни води!
С кочаном капусты схож я — сто одежек у меня,
Я чрезмерно тяжким грузом был бы даже для коня.
Шурале неугомонный обхватил тогда мой стан.
Черта с два! Широкий пояс не развяжет и шайтан!
К пяткам он хотел пробраться — но и тут пролезть не мог:
Нечувствительна к щекотке пара валяных сапог.
«И прилипчив же ты, братец! Уходи-ка лучше в лес!
Занимался бы ты делом, к людям попусту не лез.
Даже лютые морозы не добились ничего —
Прогнала их лисья шуба прочь от тела моего —
Дед-Мороз мне мстит за это, словно злейшему врагу.
Сам не справился со мною — натравил теперь пургу».
Шурале в тумане сгинул, услыхав слова мои,
Только раз далеко где-то тонко взвизгнул он: «Чи-и…»
День и ночь, ища забавы, он гоняет по земле,
Он ведь баловень природы, — кто ж осудит Шурале?
(Из сборника: Тукай Г. Избранное: Стихи и поэмы/Габдулла Тукай; Сост. Г.М.Хасанова, С.В.Малышев. – Казань: Татар. кн. изд–во, – 2006. – 192 с.).
Перевод стихотворения Габдуллы Тукая «Көтмәгәндә» (1912) на русский язык:
Габдулла Тукай. Неожиданно (Перевод Нияза Ахмерова)
Раз случилося со мною:
В зимний день, в морозной мгле,
За туманной пеленою
Шурале явился мне.
Я гляжу на это диво,
Я молчание таю.
Вот он пальцами игриво
Тронул голову мою.
Что там трогать:
Сколь не лапай —
Не щекотен шапки мех,
По щеке провел он лапой,
Да не шел мне в душу смех.
Мне сегодня не до смеха.
Жизнь свила меня кольцом.
Мне щекотка не потеха.
Стар я сердцем и лицом.
Лапой к шее он тянулся.
Что ж мне, братцы, делать с ним?
Отмахнулся, запахнулся
Толстым шарфом шерстяным.
Шурале мне тыкал в спину,
Все ж щекотки не добыл.
Очень важно скорчив мину,
По груди рукой водил.
«Брось-ка, братец, труд бесплодный!
В шубе щелки не найдешь.
По одежкам я сегодня
С кочаном капусты схож!
Чай не летняя рубаха —
Сто одежек тут на мне.
С этой тягостью, ребята,
Надо б ехать на коне!»
За кушак он ухватился.
Черта с два! Не развязать.
Даже пятки исхитрился
Длинным пальцем щекотать.
«Ох, назойлив же ты, братец!
Вздумал с валенком играть!
Сил твоих вовек не хватит
Смехом валенок пронять.
И на что ж это похоже?!
Шел бы, братец, снова в лес!
Да к закутанным прохожим
С глупым игрищем не лез!
Тут мороз свирепой прытью
Мне не раз уж угрожал.
Да уткнувшись в шубу лисью
От тепла ее сбежал.
От конфуза дед сердитый
Мстит мне словно бы врагу:
Шубой лисьей вспять отбитый
Шлет войной ко мне пургу».
Услыхавши эти речи
Шурале в туман нырнул.
Лишь услышал я далече
«Чиии…» — он тонко протянул.
Дни и ночи дух свободный
Он бежит, с людьми шутя,
Все играет сын природы.
Кто ж осудит-то дитя?*
*Шурале — мифическое существо татарских сказок, способное при встрече с человеком защекотать его до смерти. Кроме известной поэмы «Шурале», у Г.Тукая есть стихотворения, посвященные этому существу («Неожиданно», «Ребенку»), образующие в совокупности особый тематический цикл его творчества. В каждом из этих произведений образ шурале существенно видоизменяется, делаясь все более многозначным. Интересно, что ряд своих произведений Г.Тукай подписывал псевдонимом «Шурале».
(Из сборника: Тукай Габдулла Стихотворения/Перевод Н.У.Ахмерова. — Казань: Тан-Заря, 1996. — 32 с.).
Перевод стихотворения Габдуллы Тукая «Көтмәгәндә» (1912) на русский язык:
Габдулла Тукай. Баловень природы (Перевод Венеры Думаевой-Валиевой)
В снежной мгле возник и вышел из тумана Шурале,
Жду, беззвучен и недвижен, что на сей раз на уме.
Перво-наперво мне в шапку пальцы длинные вдавил,
Не проходят пальцы в шапку, мех в себя не пропустил.
Стал тогда искать рукою мне лицо пощекотать,
Не с моею кислой миной от щекотки хохотать.
После этого принялся тыкать в шею мне перстом,
Обмотал я прежде шею толстым вязаным шарфом.
Спину пальцами прощупав, растерялся неспроста:
Кабы летняя рубашка! Шуба зимняя толста.
Будто важным делом занят, испытал щекоткой грудь,
Не найдя, оставил, чтобы отыскать хоть где-нибудь.
Я как есть сама капуста. Каждой вещи семь слоев.
На хребте ту тяжесть лошадь ощутила бы своем.
Стал теперь руками шарить он на поясе, но там
Всё узлы одни и путы, не развяжет сам шайтан.
Как щекоткой ни старался он пронять подошвы ног,
Ничего не получилось, глух был валеный сапог.
– До чего в лесу и поле ты привязчив, Шурале!
Так слоняешься без дела и без пользы по земле.
Где тебе проникнуть к телу! Уж на что мороз горазд,
Прогоняла лисья шуба брата вашего не раз.
На меня за это злобу затаил мороз с тех пор,
Наказал теперь бурану отомстить за свой позор.
После этих слов в тумане он растаял и исчез,
Только смех его визгливый прозвучал, где дальний лес.
Он же баловень природы: утром, вечером и днем
Ищет смеха он. Посмеет худо кто сказать о нём?
(Из сборника: Избранное/Габдулла Тукай; Перевод с татарского В.С.Думаевой-Валиевой. — Казань: Магариф, 2006. — 239 с.).
