ТАТ РУС ENG LAT
Халык Тукайны олылый, бөекли, инде әллә ничә буын аңа иман китереп, күңелен түгә. Ни өчен? Хикмәт нәрсәдә? Һәр милләт, һәр халык — кавеменең исәбе-санына, җиренең зурлыгы-киңлегенә...

Поэт и мир вокруг него

 


Мир поэзии Тукая способствовал созданию произведений изобразительного искусства, разнообразных по жанру и стилю. Изображения Тукая дошли до нас в немногих сохранившихся фотографиях — задумчив и печален его взгляд на красивом, тонком лице… Вот он среди друзей; здесь его окружает театральная труппа «Сайяр»; а это его последние дни — Тукай в больнице… Именно эти снимки послужили в дальнейшем отправной точкой к созданию портретных произведений. Одним из самых первых живописных обращений к Тукаю стал портрет «Маленький Тукай» Х.-М. Казакова, написанный в 1948 году. Малыш, сидящий на домотканом татарском коврике сакэ и смотрящий в мир ясными глазами, неизменно вызывает у зрителя чувство нежности и печали. В это же время к образу Тукая обращаются X. Якупов, Л. Фаттахов, Е. Симбирин, И. Халилуллов, подчёркивая простоту и народность поэта. Написанные в традициях академической, реалистической школы, их работы отражают время и становятся документами эпохи.

1950-1960-е годы в жизни страны были временем послевоенного созидания, героизации образов в искусстве. В личности Тукая художников прежде всего привлекала его гражданственность. И эта сторона отражения поэзии Тукая дала множество сюжетных линий и повествований в раскрытии образа. Среди них выделяется портрет кисти Е. Симбирина, в котором автору глубоко и проникновенно удалось создать адекватный силе духа поэта образ. Строгость колорита, лаконичность композиции усиливают эффект его значимости. Чёткость и ясность рисунка, упругость, энергичность объемов, контрасты цвета создают запоминающийся характер. В триптихе X. Якупова «Памяти Габдуллы Тукая» звучит иная, лирическая интонация, гармонично перекликающаяся с осенним пейзажем.

В 1950-е годы скульптура в Республике Татарстан переживает период расцвета. Непревзойдённым стал портрет Тукая Б. Урманче, выполненный в мраморе в 1959 году. Это одновременно и светлый, и трагический образ. Строгая, лаконичная моделировка объёмов, классически отточенная и завершённая, представляет образ творца.

Портретную галерею поэта дополняют скульптурные образы, выполненные Р. Нигматуллиной, В. Маликовым, Н. Адыловым, А. Абдрашитовым. В «Тукае» В. Маликова запечатлен образ мыслителя и публициста, который передан через крупную лепку, стройность и цельность форм, пластическую ясность, монументальное звучание.

Детство Тукая стало одной из основных тем в творчестве Р. Нигматуллиной, Она бережно, по-матерински воплощает сиротское детство, одиночество маленького человека и раскрывает это во многих выразительных композициях — «Маленький Апуш», «Прощание с матерью», «И, туган тел».

Образ поэта воплощается в монументальной скульптуре: в памятниках Габдулле Тукаю в Казани — на площади Г. Тукая (скульпторы С. Ахун и Л. Кербель, 1958), у театра оперы и балета имени М.Джалиля (скульптор Е. X. Шулик, 1956), в городах Татарстана — Альметьевске, Бугульме, Лениногорске, Нижнекамске.

К середине 1970-х годов в татарском изобразительном искусстве проявляются линии символического обобщения, декоративности, философской метафоричности. А. Абзгильдин в произведениях «Тукай и Шурале», «Властители умов», «Сон Тукая» предстаёт как импровизатор многоплановой трактовки сюжетов и образов. В другой большой композиции автор верен своему философскому, обобщающе-символическому слову в живописи: его картина «Посвящение поэтам» снова возвращает нас к истокам в образах Кул Гали и современника поэта — «печального» Дэрдменда. Ш. Шайдуллин в триптихе «Народный поэт» отразил все грани восхождения Тукая к поэтическому Олимпу — это и одиночество, и яркая публицистика, и трагедия. Экспрессией формы и цвета, контрастным колоритом художник передаёт мятежность, божественность духа поэта. Самобытное искусство И. Зарипова пронизано национальной темой. В её контексте он создаёт обобщённые произведения, отражающие атмосферу тукаевского поэтического слога.

В тонкой, возвышенной одухотворенности живёт созданный М. Хаертдиновым образ поэта. Живопись наполнена мерцанием красок, орнаментальностью, а образ — изяществом, мечтательной ирреальностью.

Живописец В. Фёдоров показывает Тукая в окружении театральной труппы, среди её актеров. Тукай приветствовал рождение театра, преклонялся перед смелостью и талантом первых женщин-актрис. Европейски пленительные, они были людьми другого менталитета, которые перешагнули через рамки условностей, запретов общества. Их искусство звучало в унисон с лирикой и публицистикой Тукая, Амирхана, гротескным, сатирическим рисунком Камала. Фёдоров образно и ёмко обозначает характеры, которые преломляются через призму тукаевского слога, отображают время.

Поэзия Тукая родилась более века назад, творения же его современны, его мысли созвучны сегодняшнему дню. Современные художники вновь обращаются к неувядающим образам. Реалистическая линия в современной живописи прослеживается в произведениях художников старшего поколения » У. Абдулова, К. Нафикова, Р. Вахитова, И. Рафикова и более молодого — Ф. Якупова, З. Гимаева, стремящихся отобразить не только самого поэта, но и эпоху, духовную основу феномена Тукая.
    
В современной живописи условно-плоскостным языком, в котором зримо присутствие созерцательности, образ поэта трактуют Р. Кильдибеков, И. Хасанов, А. Ильясова, Р. Саляхов. Экспрессия нарастает в динамичной живописи Р. Каримуллина. Фантазиями и ассоциациями наполнены изысканные работы М. Хазиева и 3. Миннахмстова, абстрактные композиции В. Тимофеева, В. Скобеева; в графике М. Кузнецова-Казанского белый фон и динамичная линия организуют пространство композиции.

Поэтический слог Тукая лёг в основу каллиграфического образа, образа Слова. Его поэзия философски глубока, всеобъемлюща и поучительна, поэтому некоторые строки его перешли из светского толкования в Божественное. Уже с начала XX века стихи Тукая использовались в текстах шамаилей наряду с сурами Корана. Но истинно отточенную и прекрасную огранку они получили в произведениях Б. Урманче. Свобода композиционного построения, восточная изысканность и монохромная лаконичность художественного языка свойственны Урманче. Напротив, яркими, насыщенными, открытыми цветами отличается каллиграфия Н. Наккаша. Наккашем созданы тугры Тукая, с начертанием его имени. Они графически отточены, благородны по своему звучанию и вносят новый оттенок в образ поэта.

Образу Тукая в контексте его биографии созвучна пейзажная живопись. Тукаевские места послужили источником вдохновения и написания множества лирических, эпических пейзажей. С. Лывин восславил поэта серией «Ты в памяти и сердце, родная сторона», изобразив живописные уголки природы как лирик.

«Часто на траве лежал я и глядел на небеса.
Грозной ратью мне казались беспредельные леса,
Точно воины, стояли сосны, липы и дубы,
Под сосной щавель и мята, под берёзою — грибы…»

(«Шурале», 1907)

Богато собрание пейзажных графических произведений, связанных с именем Тукая. Это акварельные листы Р. Гусманова и Г. Рахманкуловой, офорты М. Мавровской, рисунки Т. Зуевой. В них — особое настроение, которое созвучно самобытности тукаевской поэзии; здесь отображена полная неувядающей жизни и творческого духа народно-поэтическая среда, в которой поэт черпал нравственные силы и мотивы для вдохновения.

«Хоть юнцом с тобой расстался, преданный иной судьбе.
Заказанье, видишь, снова возвратился я к тебе…

Хоть твои хлестали волны, чёлн мой не пошёл на дно,
Хоть твоё палило пламя, не сожгло меня оно…

Я постиг, что все священно: и овин твой, и ручей,
И гумно твоё, и степи, и дороги средь полей…»

(«Родной земле», 1907)

Из пейзажных повествований, посвящённых поэтическим тукаевским местам, привлекают композиции Р. Ямановой, в творчестве которой сквозной темой является образ татарской деревни: её уклад, тихие безлюдные улочки, словно уснувшие от зноя летнего дня. С ними органично перекликаются миниатюры Р. Загидуллина, создавшего серию «Воспоминания о Кырлае». В ней художник тонко, с душевной теплотой передаёт патриархальность татарской деревни, её заботы и праздники — сенокос, неторопливые разговоры женщин, ожидание Сабантуя, тот же летний зной… И во всём этом ощущается особое настроение тукаевской лирики, посвящённой родным местам.


Оставить комментарий


*